Неточные совпадения
Если Ольге приходилось иногда раздумываться над Обломовым, над
своей любовью к нему, если от этой любви оставалось праздное время и праздное место
в сердце, если вопросы ее не все
находили полный и всегда готовый ответ
в его голове и воля его молчала на призыв ее воли, и на ее бодрость и трепетанье жизни он отвечал только неподвижно-страстным взглядом, — она впадала
в тягостную задумчивость: что-то холодное, как змея, вползало
в сердце, отрезвляло ее от мечты, и теплый, сказочный мир любви превращался
в какой-то осенний день, когда все предметы кажутся
в сером цвете.
В 4 часа, чувствуя
свое бьющееся
сердце, Левин слез с извозчика у Зоологического Сада и пошел дорожкой к горам и катку, наверное зная, что
найдет ее там, потому что видел карету Щербацких у подъезда.
Есть люди, которые, встречая
своего счастливого
в чем бы то ни было соперника, готовы сейчас же отвернуться от всего хорошего, что есть
в нем, и видеть
в нем одно дурное; есть люди, которые, напротив, более всего желают
найти в этом счастливом сопернике те качества, которыми он победил их, и ищут
в нем со щемящею болью
в сердце одного хорошего.
Аркадий ощущал на
сердце некоторую робость, когда при первых звуках мазурки он усаживался возле
своей дамы и, готовясь вступить
в разговор, только проводил рукой по волосам и не
находил ни единого слова.
Стародум. Так. Только, пожалуй, не имей ты к мужу
своему любви, которая на дружбу походила б. Имей к нему дружбу, которая на любовь бы походила. Это будет гораздо прочнее. Тогда после двадцати лет женитьбы
найдете в сердцах ваших прежнюю друг к другу привязанность. Муж благоразумный! Жена добродетельная! Что почтеннее быть может! Надобно, мой друг, чтоб муж твой повиновался рассудку, а ты мужу, и будете оба совершенно благополучны.
Я показал письмо Марье Ивановне, которая
нашла его столь убедительным и трогательным, что не сомневалась
в успехе его и предалась чувствам нежного
своего сердца со всею доверчивостию молодости и любви.
Он все более убеждался, что я — дурной, испорченный мальчишка, с черствым, эгоистическим
сердцем, и сознание, что он должен, но не может заняться мною, должен любить меня, но не
находит для этой любви угла
в своем сердце, еще увеличивало его нерасположение.
И потихоньку, не услыхала бы Дарья Сергевна, стала она на молитву. Умною молитвою молилась, не уставной.
В одной сорочке, озаренная дрожавшим светом догоравшей лампады, держа
в руках заветное колечко, долго лежала она ниц перед святыней. С горячими, из глубины непорочной души идущими слезами долго молилась она, сотворил бы Господь над нею волю
свою, указал бы ей, след ли ей полюбить всем
сердцем и всею душою раба Божия Петра и
найдет ли она счастье
в том человеке.
— Не бывает разве, что отец по своенравию на всю жизнь губит детей
своих? — продолжала, как полотно побелевшая, Марья Гавриловна, стоя перед Манефой и опираясь рукою на стол. —
Найдет, примером сказать, девушка человека по
сердцу, хорошего, доброго, а родителю забредет
в голову выдать ее за нужного ему человека, и начнется тиранство… девка
в воду, парень
в петлю… А родитель руками разводит да говорит: «Судьба такая! Богу так угодно».
Мне понятно, как Пирогов, с его чутким, отзывчивым
сердцем, мог позволить себе ту возмутительную выходку, о которой он рассказывает
в своих воспоминаниях. «Только однажды
в моей практике, — пишет он, — я так грубо ошибся при исследовании больного, что, сделав камнесечение, не
нашел в мочевом пузыре камня. Это случилось именно у робкого, богоязненного старика; раздосадованный на
свою оплошность, я был так неделикатен, что измученного больного несколько раз послал к черту.
Я уже привык к чистосердечному излиянию всех моих мыслей и чувств
в ее горячее материнское
сердце, привык поверять
свои впечатления ее разумным судом, привык слышать ее живые речи и
находить в них необъяснимое удовольствие.
— Уж и по обыкновению! Эх, Петр Лукич! Уж вот на кого Бог-то, на того и добрые люди. Я, Евгения Петровна, позвольте, уж буду искать сегодня исключительно вашего внимания, уповая, что свойственная человечеству злоба еще не успела достичь вашего
сердца и вы, конечно, не
найдете самоуслаждения допиливать меня, чем занимается весь этот прекрасный город с
своим уездом и даже с
своим уездным смотрителем, сосредоточивающим
в своем лице половину всех добрых свойств, отпущенных нам на всю нашу местность.
Элиза Августовна не проронила ни одной из этих перемен; когда же она, случайно зашедши
в комнату Глафиры Львовны во время ее отсутствия и случайно отворив ящик туалета,
нашла в нем початую баночку rouge végétal [румян (фр.).], которая лет пятнадцать покоилась рядом с какой-то глазной примочкой
в кладовой, — тогда она воскликнула внутри
своей души: «Теперь пора и мне выступить на сцену!»
В тот же вечер, оставшись наедине с Глафирой Львовной, мадам начала рассказывать о том, как одна — разумеется, княгиня — интересовалась одним молодым человеком, как у нее (то есть у Элизы Августовны)
сердце изныло, видя, что ангел-княгиня сохнет, страдает; как княгиня, наконец, пала на грудь к ней, как к единственному другу, и живописала ей
свои волнения,
свои сомнения, прося ее совета; как она разрешила ее сомнения, дала советы; как потом княгиня перестала сохнуть и страдать, напротив, начала толстеть и веселиться.
Ранним утром поезд примчал нас
в Т***. Я надеялся, что
найду тут
своих лошадей, но за мной еще не приехали.
В ожидании я кое-как приютился
в довольно грязной местной гостинице и, имея
сердце чувствительное, разумеется, не утерпел, чтобы не повидаться с дорогими свидетелями моего детства: с постоялым двором и его бывшим владельцем.
Из обращения Тейтча к германскому парламенту мы узнали, во-первых, что человек этот имеет общее a tous les coeurs bien nes [всем благородным
сердцам (франц.)] свойство любить
свое отечество, которым он почитает не Германию и даже не отторгнутые ею, вследствие последней войны, провинции, а Францию; во-вторых, что, сильный этою любовью, он сомневается
в правильности присоединения Эльзаса и Лотарингии к Германии, потому что с разумными существами (каковыми признаются эльзас-лотарингцы) нельзя обращаться как с неразумными, бессловесными вещами, или, говоря другими словами, потому что нельзя разумного человека заставить переменить отечество так же легко, как он меняет белье; а в-третьих, что, по всем этим соображениям, он
находит справедливым, чтобы совершившийся факт присоединения был подтвержден спросом населения присоединенных стран, действительно ли этот факт соответствует его желаниям.
Кроме забот о муже, Екатерина Петровна посвятила всю
свою жизнь молитве и благотворительности, и
в этих подвигах веры и добрых дел, предписанных Евангелием,
нашла, наконец, успокоение душе и
сердцу.
Он ехал туда с надеждою узнать отца и мать, думая
найти родных его
сердцу, думая разделить с ними
свое горе, выплакать его на родной груди,
найти себе родственное участие и утешение
в глазах матери, но, увы, жалко обманулся.
Ничего этого не подозревала Зоя Никитишна — ей даже не приходила
в голову мысль о взаимности, ей достаточно было, что она открыла
в своем сердце источник чистой, бескорыстной любви, она была этим неизмеримо счастлива и ей не было даже дела, разделяется ли это ее чувство —
в нем самом она
находила полное удовлетворение.
Перенесите меня
в Швейцарию,
в Индию,
в Бразилию, окружите какою хотите роскошною природой, накиньте на эту природу какое угодно прозрачное и синее небо, я все-таки везде
найду милые мне серенькие тоны моей родины, потому что я всюду и всегда ношу их
в моем
сердце, потому что душа моя хранит их, как лучшее
свое достояние.
Билась
в груди ее большая, горячая мысль, окрыляла
сердце вдохновенным чувством тоскливой, страдальческой радости, но мать не
находила слов и
в муке
своей немоты, взмахивая рукой, смотрела
в лицо сына глазами, горевшими яркой и острой болью…
Голос ее лился ровно, слова она
находила легко и быстро низала их, как разноцветный бисер, на крепкую нить
своего желания очистить
сердце от крови и грязи этого дня. Она видела, что мужики точно вросли там, где застала их речь ее, не шевелятся, смотрят
в лицо ей серьезно, слышала прерывистое дыхание женщины, сидевшей рядом с ней, и все это увеличивало силу ее веры
в то, что она говорила и обещала людям…
Умер он
в 1919 году
в Финляндии. От разрыва
сердца, внезапно. Не на
своей даче, а у одного знакомого. Вскоре после этого жена его с семьей уехала за границу. На даче Андреева осталась жить его старушка-мать, Настасья Николаевна. После смерти сына она слегка помешалась. Каждое утро приходила
в огромный натопленный кабинет Леонида Николаевича, разговаривала с ним, читала ему газеты. Однажды ее
нашли во флигеле дачи мертвой.
Однако с течением времени и это скромное правило перестает уж казаться достаточным. Солидный человек все больше и больше сближается с ненавистником, благоговейно выслушивает его и поддакивает. По-видимому, он
находит это и небезвыгодным для себя. Наконец, он и за собственный счет начинает раздувать
в своем сердце пламя ненавистничества.
В этом она
находила удовлетворение
своей гордости, возмездие за
свое глубоко оскорбленное чистое
сердце.
Правила были следующие: 1) оставить все чины вне дверей, равномерно как и шляпы, а наипаче шпаги; 2) местничество и спесь оставить тоже у дверей; 3) быть веселым, однако ничего не портить, не ломать, не грызть; 4) садиться, стоять, ходить, как заблагорассудится, не смотря ни на кого; 5) говорить умеренно и не очень громко, дабы у прочих головы не заболели; 6) спорить без
сердца и горячности; 7) не вздыхать и не зевать; 8) во всяких затеях другим не препятствовать; 9) кушать сладко и вкусно, а пить с умеренностью, дабы всякий мог
найти свои ноги для выхода из дверей; 10) сору из избы не выносить, а что войдет
в одно ухо, то бы вышло
в другое прежде, нежели выступит из дверей.
Благо для человека переносить несчастья этой земной жизни, ибо это влечет его
в священное уединение его
сердца, где он
находит себя как бы изгнанником из
своей родной земли и обязанным не доверяться никаким мирским радостям.
Когда сердишься на кого-нибудь, то обыкновенно ищешь оправданий
своему сердцу и стараешься видеть только дурное
в том, на кого сердишься. И этим усиливаешь
свое недоброжелательство. А надо совсем напротив: чем больше сердишься, тем внимательнее искать всего того хорошего, что есть
в том, на кого сердишься, и если удастся
найти хорошее
в человеке и полюбить его, то не только ослабишь
свое сердце, но и почувствуешь особенную радость.
— Вы поняли, — продолжал он, — что, став женою Алеши, могли возбудить
в нем впоследствии к себе ненависть, и у вас достало благородной гордости, чтоб сознать это и решиться… но — ведь не хвалить же я вас приехал. Я хотел только заявить перед вами, что никогда и нигде не
найдете вы лучшего друга, как я. Я вам сочувствую и жалею вас. Во всем этом деле я принимал невольное участие, но — я исполнял
свой долг. Ваше прекрасное
сердце поймет это и примирится с моим… А мне было тяжелее вашего, поверьте!
В сердце молодой девушки, подготовленной рассказами Фанни Михайловны о сыне, к нежному сочувствию к последнему, Николай Герасимович
нашел полный отклик
своим чувствам к «несравненной Гранпа»,
своим надеждам и упованиям.
Слава
Мне улыбнулась; я
в сердцах людей
Нашел созвучия
своим созданьям.
Прими с улыбкою, мой друг,
Свободной музы приношенье:
Тебе я посвятил изгнанной лиры пенье
И вдохновенный
свой досуг.
Когда я погибал, безвинный, безотрадный,
И шепот клеветы внимал со всех сторон,
Когда кинжал измены хладный,
Когда любви тяжелый сон
Меня терзали и мертвили,
Я близ тебя еще спокойство
находил;
Я
сердцем отдыхал — друг друга мы любили:
И бури надо мной свирепость утомили,
Я
в мирной пристани богов благословил.
Эта мысль холодила ему
сердце, но самолюбие вступило
в свои права, и князь не
нашел возможным просить любимую им девушку изменить ее решение.
Надежда, что ее дочь
найдет в Луговом
свою судьбу, превратилась
в сердце княгини Вассы Семеновны
в уверенность. Она видела, но, конечно, не показала виду, что заметила, какие восторженные взгляды бросал молодой князь на ее Люду, видела озлобленные лица других маменек и заключила основательно, что ее дочь одержала победу. Дальнейшие визиты князя, конечно, быстро решат интересующее ее дело.
Екатерина Ивановна Пыльникова, Сашина тетка и воспитательница, сразу получила два письма о Саше: от директора и от Коковкиной. Эти письма страшно встревожили ее.
В осеннюю распутицу, бросив все
свои дела, поспешно выехала она из деревни
в наш город. Саша встретил тетю с радостью, — он любил ее. Тетя везла большую на него
в своем сердце грозу. Но он так радостно бросился ей на шею, так расцеловал ее руки, что она не
нашла в первую минуту строгого тона.
— Михако, голубчик, отнеси орленка
в горы, может быть, он
найдет свою деду, — упрашивала я старого казака,
в то время как
сердце мое разрывалось от тоски и жалости.
Бывает и обратно: образование уживается иногда с таким варварством, с таким цинизмом, что вам мерзит, и, как бы вы ни были добры или предубеждены, вы не
находите в сердце своем ни извинений, ни оправданий.
Уже будучи на каторге, «он строго судил себя, и ожесточенная совесть его не
нашла никакой особенно ужасной вины
в его прошедшем, кроме разве простого промаха… И хотя бы судьба послала ему раскаяние — жгучее раскаяние, разбивающее
сердце, от ужасных мук которого мерещится петля и омут. О, он бы обрадовался ему! Муки и слезы — ведь это тоже жизнь. Но он не раскаивался
в своем преступлении… Вот
в чем одном признавал он
свое преступление: только
в том, что не вынес его и сделал явку с повинной».
— Подождите, голубчик! Сегодня я могу сказать вам… что-то хорошее… Знаете — у человека, много пожившего, бывают минуты, когда он, заглянув
в свое сердце, неожиданно
находит там… нечто давно забытое… Оно лежало где-то глубоко на дне
сердца годы… но не утратило благоухания юности, и когда память дотронется до него… тогда на человека повеет… живительной свежестью утра дней…
— Когда человек несет
в сердце своем слово, объединяющее мир, он везде
найдет людей, способных оценить его, — везде!
Точно то же ощущал я теперь. Зачем я говорил с этим гордым, непреклонным пенкоснимателем? — думалось мне. За что он меня сразил? Что обидного или неприличного"
нашел он
в том, что я высказал сомнения моего
сердца по поводу Чурилки? Неужели"наука"так неприступна
в своей непогрешимости, что не может взглянуть снисходительно даже на тревоги простецов?
Она думала
найти в его новой семье утеху
своей старости, так как окружавшие ее чады и домочадцы, за исключением ее внучатых племянников Кости и Маши, не могли составлять истинного объекта ее любви, а
сердце Глафиры Петровны было любвеобильно, но любовь, его наполнявшая, не
нашла себе исхода
в замужестве,
в которое она вступила по воле родителей, не справившихся даже о ее желании и нежелании, но руководившихся правилом седой старины: «стерпится-слюбится».
Бессильная помочь жертвам зверских расправ, Марья Осиповна горячо молилась за них перед престолом Всевышнего,
находя в своем любвеобильном
сердце теплые слова молитвы даже за безумную «кровопивицу», как она называла Дарью Николаевну.
Переходя из страны
в страну, убегая от родины и
находя ее везде
в своем сердце, я провел несколько лет
в Швеции.
Ольга Федотовна, несмотря на
свое магазинное воспитание, была совершенно неопытна
в любовных делах: она думала, что счастье, которое она впервые ощутила при сознании, что она любит, может оставаться полным и
найдет для себя занятие
в самом себе, но, увы!
сердце бедной девушки начало жаждать ответа.
Он старался придумать способ к бегству, средство, какое бы оно ни было… самое отчаянное казалось ему лучшим; так прошел час, прошел другой… эти два удара молотка времени сильно отозвались
в его
сердце; каждый свист неугомонного ветра заставлял его вздрогнуть, малейший шорох
в соломе, произведенный торопливостию большой крысы или другого столь же мирного животного, казался ему топотом злодеев… он страдал, жестоко страдал! и то сказать: каждому
свой черед; счастие — женщина: коли полюбит вдруг сначала, так разлюбит под конец; Борис Петрович также иногда вспоминал о
своей толстой подруге… и волос его вставал дыбом: он понял молчание сына при ее имени, он объяснил себе его трепет…
в его памяти пробегали картины прежнего счастья, не омраченного раскаянием и страхом, они пролетали, как легкое дуновение, как листы, сорванные вихрем с березы, мелькая мимо нас, обманывают взор золотым и багряным блеском и упадают… очарованы их волшебными красками, увлечены невероятною мечтой, мы поднимаем их, рассматриваем… и не
находим ни красок, ни блеска: это простые, гнилые, мертвые листы!..
А для чего? Для чего хранила его судьба? Не для того же, чтобы стать захребетником Строгановых и скоротать
свой век
в этой высокой просторной избе, издали изнывая по красавице-девушке, впервые заронившей
в сердце искру любви, которая день ото дня, чувствует он, разгорается ярким пламенем, сжигает его всего, места он не
находит нигде.
Он вспомнил лекаря Эренштейна, и,
в желании вредить однофамильцу
своего дяди и названному сопернику, заносчивое
сердце его
нашло скоро источник изобретения, какого бы, конечно, не подарили риторические курсы, чреватые этими источниками.
— Немудрено, что пан так щедр, — ввернул тут
свое замечание пузатенький господин, — он родился под счастливыми созвездиями Венеры и Меркурия: эмблемы понятны — любовь и торг. Он
нашел неистощимый клад
в сердце одной вдовы-купчихи, которой муж оставил огромное денежное состояние. Старушка от него без ума: что ни визит, то, думаю, тысяча.
Он почувствовал, что, как ни бессердечны люди, он
нашел себе Высшего Покровителя, который не может, думалось ему, будучи Сам
в существе
Своем высшей любовью, не помочь двум высоко и чисто любящим друг друга
сердцам.
— А, так она его читала? Не правда ли, что оно бойко написано? Я уверен был вперед, что при чтении этого красноречивого послания русское твое
сердце забьет такую тревогу, что любовь и места не
найдет. Только
в одном ошибся: я думал, что ты прежде женишься, а там уж приедешь сюда пировать под картечными выстрелами
свою свадьбу: по крайней мере я на твоем месте непременно бы женился.